Фукуяма отказывается от конца истории?

В книге Идентичность (Identity), которая вышла в сентябре, Фукуяма разбирает нынешнюю одержимость вопросами культурной, расовой, национальной и религиозной идентичности. Наплыв мигрантов и борьба за идентичность грозит разрушением идее либеральной демократии.

Политика идентичности, требующая особого отношения, прав и признания меньшинств на основании пола, этнической принадлежности и религии, действительно, не просто периферийный феномен в среде политически сознательных учащихся американских элитных университетов. Нет, идентичность, по мнению Фукуямы, стала глобальной мегатенденцией, которая в конечном итоге может положить конец либеральной демократии.

Общим знаменателем для таких разных явлений, как Брексит, исламистские движения, российский национализм, а также требования студентов исключить белых мужчин из университетской учебной программы, является стремление к признанию идентичности и особому отношению, которое ведет к глубокому и часто весьма воинственному недовольству либеральным миропорядком, пишет Фукуяма в Идентичности, где он предостерегает о токсичной одержимости идентичностью.

Это опасно, потому что, как только дискуссия переходит с экономической политики на идентичность, ее часто начинают определять как биологическое свойство. Из-за большой неоднородности ныне существующих обществ и продолжающейся иммиграции, а также из-за того, что современное общество не определяется одной религией или этнической принадлежностью, это чревато осложнениями.

Когда Фукуяма называет идентичность главной движущей силой современной политики, он как будто отрекается от собственных идей, которые в прошлом веке сделали его интеллектуальной звездой мировой величины.

За несколько месяцев до падения Берлинской стены Фукуяма опубликовал эссе с названием Конец истории? (The End of History?), где был изложен тезис настолько же интересный, насколько и смелый. Фукуяма предсказывал, что с окончанием холодной войны и исчезновением советского коммунизма либеральная демократия проявит себя как финальная социальная модель социальной истории. Политолог-оптимист утверждал, что, хотя конфликты интересов разных стран и групп населения продолжат существовать, конкурирующие идеологии вроде существовавших в прошлом коммунизма или фашизма больше не будут представлять собой реальной альтернативы либеральной демократии.

Как мы знаем, мировая история решила иначе. Коммунизм и фашизм, возможно, и похоронены навсегда, но атака на Всемирный торговый центр и неудачное вторжение в Ирак дали понять, что большая часть населения Земли все еще не имеет никакого желания превращать свои страны в либеральные демократии по западному образцу. Сегодня можно считать, что эссе Фукуямы стало теоретическим предвестием той неоконсервативной самонадеянности, которая в начале этого века заставила Джорджа Буша попытаться осуществить мечту об экспорте американской демократии на Ближний восток.

Сейчас Фукуяма утверждает, что еще в 1990-х годах предсказывал, что религиозный экстремизм, сектантство и безудержный национализм приведут к новым конфликтам и разногласиям.

Не то, чтобы я внезапно однажды очнулся и увидел эту проблему. В книге я писал, что ни религия, ни национализм быстро не исчезнут. Но сейчас мы живем в другую эпоху, когда вопрос идентичности стал реальностью во многих демократиях, говорит он.

Демократия потеряла контроль

В европейских странах защита христиан и национальной идентичности давно стала неотъемлемой частью реальности. Когда большая часть европейского среднего класса начинает сегодня собираться вокруг критически настроенных по отношению к мигрантам правых партий, которые выступают за пограничный контроль и восстановление гордости нации, это происходит за счет левого крыла, которое со своими лозунгами о равенстве и социальной справедливости, похоже, потеряло контроль над основной частью избирателей. То же самое касается американских рабочих, которые голосовали за Трампа, говорит Фукуяма.

Это реакция на глобализацию и потерю доходов, работы и возможностей, что в особенности коснулось мужчин из рабочего класса, которые сильно проигрывают рабочим в Китае и Бангладеш. Но надо понимать, что развитие событий они воспринимают скорее с культурной точки зрения, чем с экономической, говорит Фукуяма.

Можно было ожидать, что глобализация приведет к победе традиционного левого крыла. Вместо этого мы видим, как в Европе ослабевают социалистические и социал-демократические партии. Их заменяют правые партии. Многие из тех, кто раньше голосовал за французскую коммунистическую партию, теперь голосуют за Национальный фронт. Правым удалось интерпретировать экономическое развитие как вопрос культуры.

В рамках политики идентичности велик соблазн поделить демократическую общественность на ячейки по признаку пола, этнической принадлежности и религии, и, хотя Фукуяма предостерегает против этого, он не боится признать, что у групп, которые он сам называет популистскими, есть серьезные основания испытывать гнев.

Одной из легитимных причин недовольства популистов, на мой взгляд, стало то, что права беженцев в Европе увеличили, но не за счет демократически принятых законов. И Суд Европейского союза, и Европейский суд по правам человека расширил правила отправки беженцев обратно домой. Из-за этого отправлять людей домой стало труднее, говорит Фрэнсис Фукуяма.

Это организации, которые не вписываются в демократическую систему отчетности и которые не избираются. Можно понять, что европейская общественность задается вопросом: как мы дошли до того, что организация, не несущая демократической ответственности, решает, что мы можем делать, а что нет?

Это ощущение потери демократического контроля над миграцией недавно превратило дискуссию о Миграционном пакте ООН, так называемом Пакте Марракеша, в позиционную войну между сторонниками международных договоров сотрудничества и их критиками, которые считают этот пакт движением в сторону уничтожения национальных государств.

Как известно, миграционный пакт не обязателен, но есть тенденция, что такого рода вещи полностью игнорируют государства, которые не уважают демократию, и соблюдают те, кто, как Дания, заботится о ней. Все заканчивается тем, что это становится обязательством только для тех стран, которые ведут себя как добропорядочные граждане. Так что тут есть причина для скептицизма, говорит Фукуяма, и вновь обозначает национальное государство как последнюю инстанцию.

Вопрос о том, сколько беженцев вы хотите впустить, очень сложный, и не может быть предметом международного права. Вот что самое важное.

Американская гражданская война

Фукуяма сегодня рассматривает культуру и идентичность как топливо мировой истории, которое разжигает новые конфликты и подстегивает борьбу за признание, так что он и сам придерживается концепции национальной идентичности как необходимого условия выживания демократии.

Если вы хотите увидеть, в чем проблема отсутствия национальной идентичности, отправляйтесь на Ближний восток. Сирия, Ирак, Ливия, Йемен, Сомали все эти страны буквально распались, потому что у них нет национальной идентичности. Государство не может существовать без национальной идентичности. Члены семейства Асадов считают, что защита алавитов и лояльное отношение к ним важнее всего остального, что называется Сирией. Они устроили ужасные репрессии, чтобы обезопасить самих себя. Это крайний пример, но он демонстрирует, что национальная идентичность важна.

В Идентичности Фукуяма старается подчеркнуть, что национальную идентичность нельзя трактовать в этнических категориях. Напротив, важно, что мультиэтнические общества дают возможность пришедшим извне выбрать себе их национальную идентичность.

Потому что можно иметь национальную идентичность, которая будет демократической, либеральной, открытой и доступной для людей, которые не принадлежат к той же самой этнической группе, что и люди, основавшие страну, говорит он и упоминает собственное происхождение от японских мигрантов.

Иногда я сам себя ловлю на фразе: У нас шла гражданская война”, что немного глупо, ведь мои предки приехали в США лишь через 50 лет после окончания гражданской войны. Тем не менее, это часть общей американской истории, и мне кажется, что человек, который прибыл уже после войны, имеет право ссылаться на нее как на часть национального опыта.

5 Comments

  1. Виталий,
    “это толкьо в 20-м веке либерализм полевел”
    – Либерализм был левым всегда, начиная со своего возникновения.
    “изначально либерализм и национализм возникли как две стороны одной монеты.”
    – Так и есть, и поэтому национализм в большинстве случаев – тоже левое политическое явление.
    “а леволиберализм…”
    – … это тавтология.

  2. “страны буквально распались, потому что у них нет национальной идентичности”, тогда её нет почти нигде: в Италии, Великобритании, Испании, Франции, Бельгии во всю раздаются голоса о суверенитете, соответственно: Ломбардии, Шотландии, Каталонии, Окситании и Бретани, Фламандии. Нации – искусственный конструкт, доживают последние времена

  3. Антон, нация народ, являющийся субъектом политики. а “народ” может иметь разные трактовки.
    если “народ” этничность, то такая нация, этническая вполне себе устойчивая.
    если “народ” это совокупность граждан разных этничностей то такая нация будет гораздо менее устойчивой.

    а если народ вообще не является субъектом политики (как в РФ) то и о нации нельзя говорить.

  4. блин, ну не будет левой демократии будет правая демократия.
    в рамках которой разные группы будут договариваться. в чём проблема-то?

    ну и в корне неверно считать, что либералы это левые.
    это толкьо в 20-м веке либерализм полевел.
    а ведь изначально либерализм и национализм возникли как две стороны одной монеты.

    а леволиберализм… приводит к проблеме. 🙂
    дело в том, что леволюберализм таки атомизирует общество. а организованная группа всегад победит разобщённую толпу.
    вот и получают преимущество организованные группы: религиозные, национальные, преступные, профсоюзы, геи, феминистки.
    и, разумеется, осознание этого так или иначе приходит к людям.
    и люди начинают создавать или воссоздавать группы. в том числе, этнические.
    на мой взгляд, неизбежный процесс.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *