На отечественных театрах сегодня празднуется День тамошнего кассира: актеры наперебой угощают его сигаретами, актрисы шлют ему сквозь решетчатое окошко зефирные поцелуи, а ревнивый буфетчик гораздо больше обычного сыплет ему в бокал яды собственной выделки. Но кассиры просили нас больше их не поздравлять, потому что они хотя и театральные, но все-таки кассиры, а эта профессия до того кропотлива, что отнюдь не любит славы, софитов и прочего обыкновенного театрального, но стремится к уединению. Просьбу свою они изложили письменно, в форме меморандума, и закончили так: Еще раз вякните про нас, будете всю жизнь из своей паршивой кассы только дохлых пауков доставать: у нас длинные руки и сильный профсоюз. И руки тоже сильные. Хотите вы этого? Ась?

Директор сразу ответил нет, а райтер начал было: Надо подумать, дохлый паукъ лучше дѣятельно-го-м-ммм, пу-пустите, но в этом случае, к счастью, первое слово совершенно точно дороже второго, и вообще, когда директор говорит ex cathedra, с ним лучше не спорить. Спорить в такой ситуации лучше всего с райтером: он как раз сидит перевязанный веревочкой, с замотанным ртом и зыркает по сторонам глазищами. Можно его даже хлопнуть дипломом по носу: Что, небось противно тебе? Сиди теперь, зыркай.

И еще сегодня День культуры в Азербайджане, но этот праздник чреват только появлением на городских рынках торговцев во фрачных парах с гвоздиками в петлицах и более, кажется, ничем. Поэтому, если вам сегодня доведется покупать апельсин у фрачного господина с гвоздикой, поздравьте его, он будет рад. Впрочем, нас тут поправляют, что сегодня день не простой культуры, от которой и без того на рынках деваться некуда, но по преимуществу физической, хотя и в Азербайджане. Поэтому, предполагаем, что вместо фраков по базарам будут, как и всегда, сновать тренировочные костюмы, а количество гвоздик не превысит повседневное.

Но на подобный случай у нас всегда припасена история про кота. И на этот раз это будет рассказ не про какого-нибудь легендарного кота, а про такого, который проживал у райтера в самой его квартире и настолько был лишен всякой легендарности, что даже дважды ему подмигнул, о чем мы теперь и расскажем.

Райтер называл его Зайчик, но не на людях, конечно. Страшно подумать, что началось бы, если зайчиковы товарищи по клубу, что на дворовой помойке, узнали бы про такое прозвище. Нет, там он был известен как Кусай Царапович, из рода славных Кусай-Дери-ханов , которые еще при Иоанне IV приняли русское подданство и влились в ряды вольного кошачества, что процветало на южных границах Великого царства, пока многочисленные орды чуждых всякого, а особенно чужого, процветания слесарей из центральных губерний не положили ему предел. Зайчик, впрочем, старого не поминал и держал себя истинным кошачьим лыцарем: спал богатырским сном, презирал оседлость и любил певать долгие, как степь, кошачьи песни про древнюю кошаческую вольность: Удалец ты будешь с виду и кошак душой и тому подобные. Имел окрас наподобие щучьего сына и семейную букву М во лбу, очертаниями напоминающую старый венец короля-льва, которому Кусай приходился троюродным внучатым племянником.

С райтером они были не разлей вода. Станет, например, райтер на кровати лежать и Кусай Царапович рядом приляжет. Надоест райтеру на кровати валяться, переляжет он на диван и Кусай переляжет: Отчего же не перелечь? Мне все равно-с. Сядет райтер на стульчик и Кусай Царапович туда же вспрыгнет. Пойдет перекусить непременно и Зайчику уделит кусочек. Придут к райтеру товарищи в картишки играть и Кусай Царапович тут как тут: пожалуйте и мне карточку. Играл он, нужно сказать, плоховато: слишком уж рот разевал и считать не умел, но на прикупе сидел так, что лучше него никто и не мог, как вкопанный сидел. Кроме того, по первой специальности он был фельдшер, а уже потом бретер и забияка, поэтому часто исцелял райтера и его присных от головной боли и от слишком уж иногда жестокой хандры. Со временем, правда, он оброс различными делами и обязанностями, покорив (кого лаской, а кого и смелым натиском) почти всех райтеровых соседей, и целыми днями собирал с них различные дани. Райтер свидетельствует, что раз видел, как Кусай Царапович проникал в квартиру непокорной старушки, та кричала: Ох, кошка, кошка с улицы, а тот рвался вперед, как подпоручик, поклявшийся непременно выслужить крест, если не финифтевый, то деревянный: Ну какая же я, мадам, вам “кошка”? Вы всмотритесь только.

И вот однажды райтер и Кусай возвращались домой с прогулки. В этом ничего особенного не было: бывало, что они каждый день возвращались, беседуя по дороге о всякой всячине.

Завидую, Кусай Цараповичъ, твоей смѣлости и цѣломудренности, говорил райтер. Я, братъ, не таковъ. Мнѣ тренеръ напротивъ говорилъ: не стану завидовать, молъ, когда на рингѣ будутъ тебя колошматить. Нѣту въ тебѣ, говорилъ, рѣшительности и вѣры въ себя, а я, дескать, думаю даже, что ради обрѣтенiя вѣры, тебѣ слѣдуетъ побить какого-нибудь маленькаго человѣчка, лучше безъ ногъ или слѣпенькаго кобзаря. Да, такъ и говорилъ, вотъ только гдѣ теперь слѣпенькаго-то кобзаря сыскать?

Но в этот раз они повстречали соседскую старушку, гуляющую с собачкой по имени Дуся.
Ваша кошка, сказала старушка, на нас кидается!

Это было так неожиданно, что у райтера мелькнула мысль, а не побить ли старушку, она казалась не слишком крупной, но пользовалась при этом такими мосластыми ногами в черных ботинках, что в следующую секунду решительность опять улетучилась.
Как же это так, кидается? Похоже на сочинительство, сказал он и стал взбираться к себе во второй этаж, оставив старушку размышлять внизу, что бы такое еще соврать.

Я не сочиняю, донеслось до него снизу, когда он уже стоял перед своей дверью. Мы с Дусей шли, а она из-за угла набросилась.
Кусай Цараповичъ, неужели? шепотом спросил райтер. Неужели из-за угла(!) и неужели набросился?
И вот тут-то Кусай Царапович и подмигнул.
Однако же, только и сказал райтер.

В другой раз это произошло так. Ради постного времени райтер сидел в кухне и смирялся чечевицей, а Зайчик сидел на кухонном пороге и на чечевицу смотрел хотя и без прямого осуждения, но критически. Восьмому же часу бывшу, взыде в кухню его соседка снизу, из мест, давно плененных кусаевой лестью, ища соли или спичек, что обычно ищут в соседских кухнях.
Вотъ, сказал райтер указывая на Зайчика, отказывается ѣсть чечевицу.
Как?! воскликнула соседка. Разве вы не знаете, что Кусик любит супчик!
Кусикъ?
Да ваш же Кусай Царапович.
Супчикъ?
Ну да, это все знают.
Всѣ знаютъ? уставился райтер на Зайчика. Супчикъ…
И тут он подмигнул во второй раз.

Однако, во второй же раз сказал райтер, потом подумал и в третий раз сказал: Однако.

Однажды он надолго пропал. Ходили слухи, что его видели в мужском монастыре, что он подвизается там с именем Кусаил и выслеживает монастырскую мышку. Райтер очень надеялся, что так оно и было, но позже получил верное известие, что Зайчик погиб в неравном бою с какими-то собаками. Умер легко, смело глядя в отверстые пасти, и был похоронен за муниципальный счет. Душа же его и теперь ликует с храбрыми за длинными столами Вальгаллы.

А акцию сегодня мы все равно хотели посвятить театральным кассирам, но прибежал директор и разорался. Анархо-синдикалисты, конечно, идиоты, но и у них иногда просветления случались. Например, когда они говорили, что директоры только бегают и орут. Акция: суп-лапша куриный 17 рублей, курица в остром соусе 49 рублей и гречка 24 рубля за порцию. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 4619.48′ E 481.7 и ул. Кирова, д. 40, E48.037566

А братию поздравляем с началом третьей седмицы и просим вспомнить, что в четверг церковный календарь рекомендует если и не сухоядение, то во всяком случае свободу от алкоголя и тяжкой пищи.

5 Comments

  1. Твёрдое ощущение, что это стилизация под первоначального автора.

  2. Антон, черт его знает… Нам интересно было бы узнать из первых рук.

  3. , помысел говорит мне, что Александра указует на самого Дееписателя, не иначе.

Leave a Reply to Антон Коваленко Cancel reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *